Просмотров: 1335

Отчёт 2. Проникновение в сельву. Начало авантюры. Часть третья.

В избранном у: 2 добавить себе
  • Куско
  • Москва

Маршрут поездки

Развернуть


Часть третья. Врата Зелёного Рая.  День прощания с Куско.

Всё, что мне было нужно в Куско, было достигнуто быстро. Связи установлены, схемы планирования путешествий для групп прояснены. Да, я не попал вновь в этом году на Мачу-Пикчу и Уайна-Пикчу, не прошёл Тропой Инков, но, ведь, и цели у меня были несколько иные. Я знал, что туристический сезон из-за сильных ливневых дождей в горах ещё не начался. Так что, важнейшие места были закрыты для посещений туристами до четвёртого апреля, и потому, те, кто приехал с опережением, болтались без дела, зависая во всех ресторанчиках и кафе в этом имперском городе. Проведя пять дней в Куско, я решился на самый главный марш-бросок, самостоятельное путешествие сквозь джунгли и сплав по реке Мадре де Дьос до Пуэрто Мальдонадо на частной лодке с мотором. Уютно устроившись на балконе хостала "Эль Мирадор" за столом и, придавив края развёрнутой карты Перу с одной стороны бутылкой с сухим красным вином "Casillero del Diablo", а с другой увесистым кругляшом крестьянского сыра, из которого вырезал пару небольших угольников для лучшего усвоения дьяволского напитка, я принялся подробно рассматривать по квадратам все изгибы моего будущего пути. Чётко было видно, что пунктир, отмечавший горную дорогу, доказывал, что дорога была лишь частично асфальтирована. От Куско до Паукартамбо самый приличный отрезок пути, но уже от Паукартамбо до Сальвасьон, пунктиры шли красноватого цвета перемежаясь с белыми, а значит, это дорога, которая подвергается столь частой реконструкции из-за обвалов, что говорить о ней, как о безопасной трассе, было бессмысленно и, в общем, как о дороге тоже. Далее, последним пунктом, перед входом в девственную сельву, была какая-то деревушка Shintuya (Синтуя), находившаяся на берегу реки Мадре де Дьос. Был и другой вариант - не доехав до Сальвасьон около тридцати километров, выгрузиться в Аталайа и оттуда начать спуск по притоку Мадре де Дьос по Rio Azul (Синяя река), тем самым значительно сократив себе путь до Пуэрто Мальдонадо. Но... Как всегда было одно "но". Мы не ищем лёгких путей и покой нам только снится. Разве можно было пропустить такой случай и не забраться туда, куда Макар телят не гонял? Конечно же, нет! Знаменитый национальный заповедный парк Ману поманил меня. Причём я понимал, что ни тот путь, который я наметил, ни то место, которое я обвёл кружком на своей карте под названием Бока Ману, не были туристическими тропами. Но кое-чего я всё-таки не ведал. А не ведал именно того, насколько опасна не только дорога в горах, но и сама река в эти последние дни сезонных дождей. Казалось, что солнце выиграло уже сражение с тучами и с неба больше ничего не прольётся ещё долгие несколько месяцев. Но благими пожеланиями, как известно, выстелена дорога в Ад. Итак, Бока Ману, как среднее звено между Куско и Пуэрто Мальдонадо! Фантазия разгулялась не шуточная. Что же я увижу там, где туристы не бывают? Какие опасности меня стерегут? О тех местах говорили много и всякое, и всё, что я слышал, было привлекательным только для оголтелого авантюриста и только ему могло ласкать слух. Вменяемый же европеец, скорее всего потребовал бы у местных властей поставить на той дороге шлагбаум, окрашенный ядовитым оранжевым и угрожающим чёрным цветами, и местного спецназовца, который и контролировал бы этот шлагбаум, чтобы ни одна муха залётная, вроде меня, туда не пролетела бы. Но... Чёрт! Опять это "но"! Но сейчас-то, я сидел согретый лучами солнца и "Casillero del Diablo" на балконе "El Mirador", и сыр таял у меня во рту. Мечтать, как известно всегда легко и безопасно, что и делают большинство людей на свете. Пока не заставишь сделать себя первый шаг за ту черту, после которой возврата нет, ты никогда ничего не узнаешь о той жизни, о которой мечтал лёжа на диване, и никогда не проклянёшь тот самый день, когда бес тебя попутал, а чёрт из табакерки воткнул тебе шило в пятую точку. Движение масс обеспечивается теми неусидчивыми единицами, которым вечно что-то надо получить от этого мира такого, чего никто и вообразить себе не может, то есть попросту говоря - ТО-ЧАВО-НЕ-МОЖЕТ-БЫТЬ. Н-да, к чему бы это Федот-стрелец мне вспомнился?.. Ну-да, ладно, доплыву до острова Буяна, там узнаю что к чему.
    Посиделки окончились! Лёд тронулся, господа присяжные, лёд тронулся. Недопитая бутылка, надкушенный сыр, потрёпанная карта - всё было втащено в мой номер, и я принялся тщательно паковать свои нехитрые пожитки бродяги. Долго раздумывал, одеть ли сразу резиновые сапоги, не будет ли слишком жарко, в течение долгого пути. Но по какому-то наитию, решил не укладывать их в рюкзак, а оставить в полной готовности до момента отправления в эту авантюру. После того, как собрался, я оставив все вещи в каморке, прошёл к конторке, где дежурил парнишка-консьерж, и выспросив у него обстоятельно, откуда и какой транспорт идёт из Куско до Сальвасьон, взял такси и двинулся в единственное агенство, которое имело сообщение с этим забытым Богом поселением. Где-то на окраине Куско, на улице Diagonal Angamos 1952, я обнаружил искомое транспортное агенство "Gallito de las rocas", совершенно захолустное. И за пятнадцать солей купил себе билет в одну сторону, будто на тот свет. В полпятого утра надо было быть на месте. И мне ещё повезло, что кто-то отважился вести машину в тот день. Транспортное сообщение прервалось в эти дни из-за дождей. Никто из шофёров не хотел ехать, и ещё бы - обвалы в горах были серьёзные. Но мне же везёт в таких случаях всегда. Теперь, после того, как я взял билет, мне оставалось только провести остаток дня в этом замечательном и сказочном городе. И я решил, пока светло и жарко, слазить на обозрительную площадку, что возвышалась над городом, обустроенная на горе с каменным изваянием Манко Капак. Купив какого-то вкуснейшего шоколадного мороженного, я пешком потопал в сторону горы, перед которой находился автобусный терминал и недалеко был аэропорт...


     Крутая лесенка уходила высоко вверх, и по ней, витиеватой, я с небольшими передышками (всё-таки высота около 2500 метров) добрался до того места, где начиналась обыкновенная тропа, которая и привела меня на вершину, увенчанную монументом Манко Капаку. Описывать то безобразие, которое я увидел наверху, не хочется. Осквернения памятников не украшают нацию. Сам памятник представлял собой весьма грубую скульптуру. В Перу это вообще отдельная тема о скульптурах. Такое впечатление, что самые лучшие монументы были созданы в эпоху начала Республики и во время её зенита конца 19-го - начала 20-го веков. Всё остальное очень убого и красуется везде, куда только дотянулась рука безвкусицы постреспубликанского периода. Если памятники времён расцвета республики безусловно изящны и их пропорции соблюдены относительно окружающих зданий и ландшафта, то памятники времён более близких к нам очень безобразны. Они оставляют впечатление, что их лепил ребёнок пяти или семи лет, которому доверили запечатлеть историю Перу в монументальных скульптурах. Вспомнился памятник Марии Райхе в городе Наска. Немцы явно не в курсе, что такая нелепица стоит в тех местах, где эта женщина вела столько лет исследования, изучая линии Наска, иначе бы они давно создали бы подобающий памятник исследовательнице. Впрочем, всё это нисколько не умаляет того факта, что сам Перу прекрасен и таинственен. А, что до нелепых памятников - так что, ж, ну, вот такая интересная и странная черта, которая позволяет определить границы наибольшего взлёта культуры во времени... Пробыв около полутора часов подле памятника, и отсняв с высоты птичьего полёта город, я кроме того, сумел подловить момент подъёма самолёта со взлётной полосы аэродрома Куско. Было интересно наблюдать его крутую глиссаду, которую он был вынужден сделать, так как город лежит в окружении высоких гор, а с ними (горами), как известно, не шутят. Н-да, ну раз, уж, Манко Капак и так был весь расписан всевозможными красками ещё до меня, как и полагается индейскому вождю, то я недолго думая, поднял с земли осколок рыжего кирпича и у подножия памятника накалякал косыми буквами по-русски: "Здесь был я, Ник!". Думаю, памятник не обидится на меня, так как кирпич, по-крайней мере, смоется первым же дождём, который не оставит от моей надписи и следа. Ощущение было, будто я пишу на ступенях поверженного рейхстага, отмечая свой визит. И трудно поверить, что ещё недавно, лет двадцать назад, даже Саксайуаман был отхожим местом, всего лишь. Он совсем не так давно был очищен от грязи, которой "украсили" его местные жители за века существования. Очень похоже на то, что это ещё одно доказательство, что инки и их потомки ничего общего не имеют с этими мегалитическими постройками. Так относятся к памятникам чуждой и враждебно-непонятной им культуры варвары, которые захватили города когда-то высокоразвитой, но по неизвестной причине исчезнувшей цивилизации. Так животные метят новую территорию, которую с этого момента считают своей. Аналогий можно провести множество и современный вандализм по отношению к памятникам собственной страны вполне объясним с той точки зрения, что государство и страна понятия разные, и жители нового государственного образования, но всё той же, в территориально-географическом аспекте, страны, не индетифицируют себя с предшествующим государственным образованием. Перу только называется всё тем же именем - Республика. Но... но, внутренние потрясения приводили к таким политическо-государственным изменениям, что в одной и той же стране государство сменялось государством, ничего общего не имевшего с предыдущим. Радикальная смена культур. Ничем иным подобное не объяснишь.
    Хорошо подгорев на солнце (ибо я ещё и загорал там до пояса, тем же путём), поспешая уже, так как на город надвигалась хмурая туча, спустился вниз. Надо было ещё купить себе небольшие запасы в длинную дорогу, и окончательно решить, выезжать ли мне сельву в сапогах уже или всё ещё в сандалиях. Судя по тучкам, я склонялся в пользу сапог. Купив хлебов чаплитас, бутылку любимого дезинфекционного средства Ron Cartavio Black (нечего смеятся, алкоголь в сельве нужен! Ничего, не сопьётесь! Зато, здоровыми вернётесь), а также полуторалитровую бутылку минеральной воды без газа, несколько пачек галет с шоколадом, я почувствовал себя готовым к авантюре. Много ли человеку нужно для счастья, то есть для авантюры, я хотел сказать. Спать надо было бы лечь по-раньше, так как несмотря на непунктуальность перуанцев, на неё всё-таки лучше не расчитывать и жить по своему усмотрению. Зная, что с такси ранним утром проблем не будет и за пятнадцать минут я доеду до агенства "Gallito de las rocas", я поставил будильник на сотовом на 4.40 утра и на всякий случай попросил консьержа разбудить меня. Это была последняя ночь в хостале "Эль Мирадор" в Куско, и она была тревожно-приятной, так как мне предстояла на этот раз настоящая авантюра. Адреналин уже начал отстреливать свои глобулы мне в кровь, тревожа мои разум и сердце. Вот в таком радужном настроении я и заснул только в первом часу ночи. Естественно, что снов не видел, а если и видел, то уже не вспомнил... Маловато будет, подумал я, судорожно пытаясь отключить противный будильник и попутно заставляя себя проснуться... Как-то незаметно снова заснул, спрятав голову под подушкой. Раздался стук в дверь: "Сеньор, полпятого уже!" Ну, дальше тянуть было нельзя, это и черепахе понятно. Вспомнил армию - пятнадцать секунд - подъём. Лихо это у меня получилось, сделав глоток воды и наспех перекусив хлебцем, в полной экипировке выскочил на улицу. Тут же подскочило такси, которое унесло меня к точке невозврата...

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

                                                       ДОРОГА НА ПАУКАРТАМБО (Преддверье сельвы)

 

    Примчались мы очень быстро, хотя транспортное агенство "Gallito de las rocas" было где-то на окраине города, среди автомастерских и ещё каких-то подобного рода заведений. Впрочем, разобрать было трудно, так как большая часть стэндов была закрыта. Было ещё очень темно, до рассвета оставалось около двух часов, хорошо прилаженный рюкзак согревал спину, а сапоги на ногах не казались лишними. Всё было тип-топ, только не было самого автобуса. За конторкой агентства находились две не слишком причёсанные женщины, что-то оживлённо обсуждавшие с таким же помятым индейцем. Из отрывков разговоров стало понятно, что речь шла об обвалах на дороге, которые вызвали последние прошедшие в этом сезоне дожди. Я почувствовал, что пускаюсь в интереснейшую авантюру. Сомнения меня ещё не успели одолеть по-поводу того, стоит ли, всё-таки..., как появился наш автобус. Осмотрев остановившуюся перед нами машину, я понял, что она повидала многое на своём жизненном пути. Но именно это обстоятельство, как могло обескуражить, так и вдохновить! Ведь, если быть фаталистом, то надо считать так, что, раз, машина стоит передо мной здесь и сейчас, значит, она за многие годы ни разу не свалилась в глубокую расщелину пропасти и никакие обвалы не стали ей помехой. Так с чего бы ей валиться в пропасть сейчас? Нет, не настал ещё мой час, это не день Бэкхема. Проскочим, протащимся, проползём, а если надо будет - подтолкнём. Очень ловко водитель автобуса со своим помощником закидали большое количество грузов во всевозможных мешках и ящиках в отсеки и на крышу, где сверху накинули синий пластик (видимо для предохранения от дождя), предупредили пассажиров, что будет подсадка людей на выезде из города, а потому надобно занять именно свои места, указанные в билете, и мотор взревев, унёс наш древний автобус вместе со всем его содержимым, навстречу неизведанному. Думаю, что даже для тех, кто ехал со мной, было неизвестно, чем закончится такое путешествие. И, хотя, все пассажиры были местные, в отличии от меня, я уловил тревогу в их разговорах между собой. Вероятно было от чего тревожиться. Как и было сказано, по пути нас поджидали, при выезде из города, на подстанциях, новые пассажиры. Тем не менее, ко мне никто не подсел, и я вытащил рюкзак составленный мне в ноги, на соседнее сиденье. Это было уже комфортно. Я прильнул к окну, где в отсвете фар нашего авто призраками пролетали скалы, в расщелины которых мы углублялись по уводившей в бесконечный серпантин горной дороге. Местами туман перекрывал всякую видимость, и только профессионализм и опытность шофёра были порукой тому, что автобус и после нас будет так же бойко бегать по здешним дорогам. В какой-то момент, справа от меня открылась пропасть глубиною никак не меньше, чем в триста-четыреста метров. Уже рассеяный свет раннего утра позволял разглядеть окрестности. В окна ворвался аромат эвкалиптовых деревьев. Очень сильно прореженные, но всё-таки составлявшие небольшие рощицы, они тем не менее давали мощную волну приятного запаха. Эти деревья были завезены ещё испанцами, для того, чтобы укреплять склоны гор. Эвкалипты растут быстро, но при этом высасывают корнями огромное количество влаги из почвы, и тем самым убивают любую иную растительность. Тем не менее, тут и там были видны странные крестьянские домики, напоминавшие чем-то фанерные домики на наших картофельных участках. На пастбищах паслись коровы и отдельно от них ламы, кое-где были видны лошади. Но кроме пастбищ, я замечал и аккуратные крестьянские наделы, межами разлиновавшие безлесые склоны высокогорных холмов. В какой-то момент я отвлёкся от созерцания заоконных пейзажей, и повернув голову к проходу, с удивлением обнаружил в нём, стоявшую спиной ко мне женщину в белом одеянии типа индийского сари, с шикарными длинными волосами до пояса. Мне показалось странным, что она стоит, ведь у каждого имелось своё место и сразу подумалось, что сиденье рядом со мной занято моим объёмным рюкзаком. Я уже было решил, в порыве джентельменского благородства, сдёрнуть рюкзак с занятого им места и пригласить незнакомку присесть, как вдруг... вдруг эта женщина развернулась лицом к салону и я увидел, что на самом деле это мужчина, в странном одеянии первых христианских священников, с длинными волосами и жиденькими бородкой и усиками а-ля Христос. Ни, когда он вошёл в автобус, ни, сколько простоял рядом со мной, я так и не понял, обнаружив его перед собой вдруг здесь и сейчас. По его внешнему виду я определил, что он принадлежит к секте так называемых исраэлитос, которые заняли среди религиозных обществ Перу особую нишу. Как правило, это торговцы и мелкие ремесленники, держащие свои компактные рынки по всей стране. Они очень напоминают староверов и баптистов, держащихся особняком и отличающихся взаимовыручкой, а также крепкими хозяйствами. Этот человек (язык не поворачивается назвать его старцем), для начала раздал плотно расписанные печатным текстом бумажки всем пассажирам (в них был призыв покаяться, так как грядут последние времена), и после этого, ухватившись одной рукой за поручень, так как на частых поворотах мы испытывали сильные крены, красивым и сильным голосом начал говорить о последних временах. Речь его длилась около получаса, и где-то в конце её, он сообщил, что у него есть для нас две новости - одна хорошая, а другая плохая (классики отдыхают!). Он, вопреки негласным правилам, начал с хорошей: "Для каждого из нас есть место в Раю, хотя не каждый туда попадёт". На его взгляд, по-видимому, это была новость положительная, и он даже пояснил почему не все попадут в Рай - грешны мол, а грехи замолить не успеете. Ага! Ну, а вторая новость повергла всех пассажиров в полное уныние и даже отчаяние, отчего их глаза с ненавистью устремились на "пророка", который, надо отдать ему должное, и ухом не повёл и глазом не моргнул, заявив следующее: "А, вторая новость такая - вы все скоро умрёте, и потому я здесь, чтобы вы успели покаяться!" Учитывая, что мы шли высоко в горах, на раздолбанном автобусе, где асфальтированное шоссе сменялось гравием, облака непроницаемым туманом окутывали машину, из под колёс которой в бездонные пропасти летел щебень, а сверху нам грозили сели и обвалы камней из-за недавно прошедших дождей, пассажиры явно почувствовали угрозу своей и без того ничем не защищённой жизни. Раздались недовольные голоса, что надо бы высадить неугомонного "пророка" из автобуса, но тот, взмахнув широкими рукавами своего белого одеяния, встал над ними, аки Христос на распятье Голгофы, и произнёс:"Будьте мужественны и не бойтесь ничего, это случится не сегодня, и у каждого есть ещё шанс!" Выкрутившись таким образом из опасного положения, которое он сам же и создал, как Остап Бендер, основательно запутавшийся в придаточных предложениях, священник с гордо поднятой головой удалился в конец салона, откуда видимо и появился, когда я обратил на него внимание, как на женщину. Так он и просидел там тише воды, ниже травы, до самого Паукартамбо, где он и половина пассажиров покинула автобус, достигнув конечной точки своего путешествия. Другие же, в том числе и я остались разминать уставшие от долгого сидения тела возле нашего авто, в ожидании продолжения нелегкого и опасного пути. В салон больше не вошло ни одного нового пассажира. Скорее всего, большинство потенциальных путешественников в сельву пережидали последние дожди, опасаясь быть смытыми горными потоками в пропасть. Как оказалось потом, я был прав в своих догадках.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Паукартамбо это та точка, с которой начинается проникновение в пределы Зелёного, не то Рая, не то Ада, когда вы покидаете гостеприимные пенаты Куско, уходя в сторону Амазонии. Амазонией считается не только та территория, которая непосредственно прилегает к великой знаменитой реке, но и многочисленные её притоки, большие и малые, протяжённостью во многие сотни километров. В сезоны дождей все эти огромные пространства превращаются в настоящее пресноводное  море, разлитое среди густых и непроходимых лесов. Индейцы, проживающие в глубокой сельве, чувствуют себя довольно уютно в том мире, который был обжит ещё их древними предками. Но это лишь до той поры, пока цивилизация, в самом худшем её образе, не добралась до них. Уничтожаются тропические леса из-за наличия в них ценных пород дерева. Заражаются реки жадными до золота авантюристами, применяющими для промывки золотого песка меркурий. Наркотрофиканты контролируют значительные территории, скрытые в вечном полусумраке тропического леса. Здесь нет власти государства. Здесь есть Закон Джунглей, нарушение которого жёстко карается. Здесь нет места расслаблению; здесь нет места невыносливости; здесь нет места трусости. Здесь индейская хитрость приветствуется; охотничий инстинкт ягуара приветствуется; смелость приветствуется; осторожность приветствуется; недоверие приветствуется; хороший слух и зоркий глаз приветствуются; поддержка ослабевшего товарища приветствуется. Здесь рукопожатие означает только приветствие; здесь каждая встреча может оказаться последней, здесь нет правды, есть только истина. А истина в том, что находясь здесь, вы остаётесь один на один с миром, который не простит вам ни одной ошибки, но который примет вас соткрытыми объятиями способными задушить любого, кто окажется не готов принять эту самую истину. О великие путешественники, авантюристы всех мастей, головорезы и конкистадоры, золотоискатели и наркотрофиканты, есть одно общее, что объединяет вас всех - это поиск максимальных ощущений в своей жизни. Желание - тот самый импульс, который толкает человека на поиски ощущений, ибо через ощущения познаётся мир, и познанный он подвергается полной переделке в согласии с теми идеалами, которые каждый представляет себе по-своему. И никогда достигнутая реальность не соответствует тому идеалу, к которому стремились изначально. И отсюда возникает вечная неудовлетворённость, которая приводит к новым желаниям. Основное же желание человека - это сделать мир, окружающий его, знакомым до самого последнего уголка, а значит, комфортным и безопасным для своего проживания. Но, как я сказал чуть выше, никогда достигнутая реальность не будет соответствовать идеалу. Идеальное и Реальность - это два разных полюса, которые высекли искру духа человеческого и привели его в вечное движение. Так что, там о Perpetuum Mobile, позволяющим получать полезной работы, большей, чем количество сообщённой ему энергии?! Человек и есть тот самый Перпетуум Хомо Сапиенс Мобиле! А путешественники, авантюристы и дикие золотоискатели суть передовой авангард человечества, какими бы благими или мерзкими качествами они не обладали. Да, заражаются реки, да уничтожаются племена, да исчерпываются богатства земные! Но! Но, господа, позвольте представить, перед вами истинные переделыватели мира, ибо передел начинается с разрушения. Всегда! А те, кто идёт следом за ними и приводит всё, что они перевернули, переворошили и переломали в порядок, это инженеры и создатели мира искусственного, того самого, в котором каждый угол человеку знаком и безопасен, и где лампы дневного освещения сбивают тысячелетние жизненные ритмы человеческого организма... Впрочем, я увлёкся, и эти измышлизмы стоит перенести на страницы другой книги. Итак, meine Damen und Herren, вперёд, за мной, и не отставайте, ибо я вас поведу таким маршрутом, по которому не каждому здравомыслящему человеку взбредёт в голову пройти...

        И, вот, наш , чуть не сказал, корабль пустыни, наш железный ковчег, тронулся наконец в путь. Поднимаясь по узкому серпантину, который начинался ещё в самом городе, проходя над бурной рекой Мапачо, обильной водами от недавно прошедших дождей, автобус с рёвом, многократно отражённым от нависших над нами скал, помчался набирая скорость по не слишком хорошо (мягко говоря) асфальтированной дороге. Буквально через каких-то двадцать-двадцать пять минут, я обратил внимание, что асфальт вообще перестал существовать, как достояние республики и остался достоянием только моей памяти. Увы, это была голая правда или, попросту, голая гравийная дорога. В некоторых местах узость дороги достигала крайнего уровня, а точнее, мы шли по самому обрыву, и сердце замирало от... радости и восторга. Казалось, глядя в окно, что мы плывём по воздуху, ведь за окном, окромя пропасти, не было видно больше ничего. "Это не день Бэкхема!" - мысленно, не один раз, повторил я про себя. Пассажиры тоскливо отвернулись в другую сторону, и стали смотреть вправо, на нависшие над ними скалы. Эх, не слышали они нашего классического: "Ну, почему люди не летают?! Так разбежался бы, раскинул бы руки словно крылья и полетел бы..." Впрочем, скалы как-то успокаивали, вероятно, их расшатанную долгим путешествием психику и были гораздо приятнее для глаз, которые не желали смотреть в воздушные просторы. Ну не кондоры люди, не кондоры, что поделаешь! Удивительно было то, что шофёр вообще не реагировал никак на высоту, наверное он в прошлой жизни был всё-таки кондором. Такое подозрение у меня шевельнулось, когда на крутом повороте, он лишь чуть сбавив скорость, словно Шумахер режущий своих сопреников на вираже, пролетел над самым обрывом так, что народ в салоне дружно охнул. И почти тут же мы встали, как вкопанные, точно так же, как и встречный автобус. У них чутьё что ли какое-то особое, миллиметровщики несчастные! Карахо! "Карахо" это такое ругательство. В данном случае оба шофёра таким вежливым способом поприветствовали друг друга. Делать было нечего, надо как-то разъезжаться. Но в том-то и штука, что оба автобуса находились на ненаклонном участке пути, и потому мне пришлось увидеть, как решается вопрос о том, кто кому уступает путь, то есть, попросту, кому пятиться назад до ближайшего широкого места, чтобы разъехаться. Сначала они злобно смотрели друг на друга через лобовые стёкла, которые усиленно метелили "дворники", ибо стал накрапывать не мелкий дождь. Затем, сделали вид, что скучают, рассматривая красоту ущелья. Потом пассажирам обоих автобусов надоел этот спектакль двух лосей выясняющих первенство и они стали топать ногами, выкрикивая:"Apurate! Que estamos esperando!?" - то есть, мол, давай, поехали, чего сидим, чего ждём? У моря погоды ждём, вот чего. Быкуют они, чего тут непонятного! Ворча что-то себе под нос, наш шофёр сделал благородный жест и  наша же "консервная банка" нехотя поползла назад. Впритык, как бы издеваясь, противник стал ещё и подпирать наш бус. Ну, доехали кое-как до "балкона". Напрощанье наш шофёр бросил проезжавшему мимо победителю, сделав отмашку рукой, как от надоедливой мухи:"Anda, mierda!" Дамы, зажмите, своими розовенькими пальчиками, свои розовенькие ушки. Зажали? Перевожу для не зажавших: "Проваливай, дерьмо!" Что-что вы сказали о благородных рыцарях, я не расслышал? Ах, это похоже на то, как те поднимали своё забрало, когда хотели разъехаться мирно с потенциальным противником?! Ну-да, ну-да, относительная схожесть есть, вроде, как высказали всё в лицо друг другу начистоту, и разъехались довольными, не причинив себе вреда. Только с этого момента, наш водила, перед каждым мало-мальски значимым поворотом, начинал усиленно давить на клаксон, оповещая тем самым заранее о нашем приближении всех тех, кто мог бы прятаться за поворотом. При этом скорости не сбавлял. Получалось, как в детстве - "кто не спрятался, я не виноват"! Так что, сами понимаете, "карахо" звучало достаточно часто. Но надо отдать должное, бибиканье всё-таки помогало, и другие голубчики, стояли, как вкопанные, услышав сигнал, и пережидали, пока наш лыцарь проскачет на своём Росинанте. Кстати, у дона Сервантеса с юмором было всё впорядке и красивое имя "Росинант" переводится, как "старая кляча". Всем привет от мадридского двора...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

                                                             ВРАТА РАЯ-АДА. (Сель в Андах)

 

Ох-ти, мне! Перу, Перу! Сказка, а не страна! Увидеть бы его всё. Но, жизни, пожалуй, не хватит. Обычные туристические маршруты давно исхожены, более того, они (эти маршруты) своей известностью закрывают девяносто процентов того, что является истинной жемчужиной этой страны. А, жемчужина, как известно, в раковине, на дне моря, и добыть её можно только очень хорошему ныряльщику. Что может увидеть человек, которого повсюду водят отлично вымуштрованные гиды? От точки до точки передвижение либо в туристическом автобусе, либо в самолёте. Спешность турпоездки сродни блицкриг - и заметить не успеешь, как все города и местечки на пути твоём откроют перед тобой свои "тайны". А всей-то информации от поездки и останется только то, что получишь от самого гида, да от тщательно выверенного им маршрута. И все тайны настоящие останутся в тени заезженных, до блеска, туристических дорог. Вот и кажется страна раем, пока едешь по ней, как турист. А, вернувшись домой, начинаешь вспоминать, что в ней, оказывается был ещё и ад. Только, как-то ловко гид провёл тебя между Сциллой и Харибдой, и ты не поймал сути настоящего. Была одна хорошая притча на эту тему, и не грех привести её здесь:
    "Заела в Раю человека тоска, каждый день ангелы, белые крылья, тишина, благодать (в общем - ничего не происходит). Он начал робко интересоваться: - А что так невесело? Неужели никаких развлечений? Ему подсказали, обратись к начальнику рая, он выписывает путевки в Ад. Дело сделано - наш герой по путевке в Аду. А там!!! Девчонки! Травка! Выпивка! Круглосуточный гудеж! Вернулся, затосковал через неделю, ну и решил проситься на ПМЖ. Ему главный Ангел говорит: - Не вопрос, пиши заявление. Он пишет и на радостях летит в Ад. Ну и что? Первым делом его на сковороду и в огонь. Он орет: "Я же тут был неделю назад! Меня так тепло встречали!" На что от бесов получает ответ: "Ты милый, не путай туризм с эмиграцией! Это была реклама!"
   Так вот, дикий туризм, а попросту авантюра, это своего рода ПМЖ, которое не надо путать с рекламой. Но и кайфа от него получаешь больше, так как страна открывает перед тобой то, что для обычных смертных туристов является "No pasaran!".
Я вижу невидимое, я слышу неслышимое, я вдыхаю неощутимое, потому что я - "дикий", потому что я свободный, потому что я не турист. Я исследователь, который выбирает дорогу, даже, когда выбирать не из чего. Да, это передо мной извилистый серпантин! Да, это подо мной пропасти! Да, это надо мной кроны деревьев в тёмных ущельях нависших скал! Но этот путь выбрал я, и это я иду ощупью, узнавая каждый предмет через осязание своё. Мне дано увидеть, услышать и почувствовать то, что остаётся за пределами туристических троп. Вы входили когда-нибудь в тропический лес в полном одиночестве, когда каждый шаг свой ты отслеживаешь во времени и пространстве только потому, что в этот момент ты остаёшься наедине со своими страхами, и глаза твои становятся всевидящими, а уши всеслышащими? И многого перестаёшь бояться, когда понимаешь, что жил страхами впитанными тобой из рассказов других людей, которые сами толком ничего не увидели. И, тогда, вступает в силу поговорка: "Глаза боятся, а руки делают". И ты узнаёшь, как выглядит всё на самом деле. Мне всё это предстояло ещё впереди. Обычный же туризм сродни тому, как глядеть на белую акулу через стекло зоопарковского аквариума - и страшно, и безопасно одновременно. И, опять, опять я отвлёкся!.. А, тем временем, спуск с гор стал круче и в раскрытое окно пахнуло тёплым и влажным воздухом. И всё ещё под нами, балетной пачкой, опоясавшей гору, по которой мы спускались,  висели облака, непроницаемыми ватными кружевами, скрывавшие от наших взоров девственную сельву. Высунув голову в окно, я увидел приближавшиеся ко мне ярко-жёлтые цветы на склонившихся к дороге ветвях, а сразу за ними показался таинственный, заросший весь тропической растительностью снаружи и сырым мхом внутри, горный тунель. Я высунул руку с фотоаппаратом в окно и сделал снимок. Казалось, что перед нами открылись врата... рая? ...ада? Воздух был очень пряным, насыщенным испарениями влажной земли, после недавнего дождя, и наполненным каким-то сумасшедшим ароматом трав и цветов. После туннеля, дорога, которая и без того была уже достаточно узкой, сузилась ещё больше и вывела нас на небольшой горный мост в одну колею, сразу за которым, прямо через дорогу переливал горный поток. Водитель давно уже сбавил скорость до 20-25 километров в час. Грунтовая поверхность дороги была влажная и здесь шумахерский азарт был не к месту. В какой-то момент видимость упала до трёх-пяти метров, так как мы пересекали облачный пояс. Судить об общей высоте было трудно, но пропасть открывшаяся перед нами, когда мы спустились ниже облаков, была не менее семисот, а то и более метров. На противоположном склоне, значительно ниже нас, я едва разглядел вьющуюся змейку нашего серпантина, по которому далее нам предстояло спускаться в сельву. И вдруг я заметил, что на этот самый серпантин, сверху сползают безобразные коричневые потоки, прокладывающие себе путь по зелёному фону густого, непроходимого леса и стремящиеся в самый низ ущелья. Пассажиры прильнули к окнам. То были селевые потоки - вода с грязью, камнями, стволами сломаных деревьев, которые образовались благодаря только что прошедшим здесь дождям. И, кстати, снова стал накрапывать дождь. Солнца не было видно, но чувствовалось его присутствие. Парниковый эффект в действии... Мы продвигались всё дальше и дальше, к тому самому месту, где дорога, в шести или более местах была смыта селевыми потоками (huaicos). Я почувствовал, азарт, радостное ощущение приключения. Чёрт бы побрал меня с этими ощущениями. Вечно со мной так, забравшись куда-нибудь, хочется поглядеть, а что там дальше. В результате я всегда пересекаю, так называемую точку невозврата. Она бывает не только психологической, но и физической тоже. В данном случае, она явно была физической - назад пути не было теперь точно... впрочем, хм, вперёд тоже. Итак, приключение началось.
.. 

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

     Ощущения были какими-то тревожно-бодрящими, а сознательное растворилось в бессознательном. Я почувствовал себя уютно, оказавшись в нужном месте и в нужный час. Никакие опасности в такие мгновения не кажутся грозными, а любые трудности становятся преодолимыми, ибо всё в радость. И каждый из вас сталкивался с такими ощущениями, хоть раз, в жизни, а потому и моё описание их окажется вам понятным. Судя по-всему, здесь и заканчивалась часть моего путешествия по цивилизованному миру, и я вплотную приблизился к миру не цивилизованному. Да, это всё ещё были горы! Но, куда бы я ни кинул свой взор, сплошной непроницаемой вечно-зелёной незыблемостью, передо мной стоял девственный лес. И только безобразные коричневые полосы селевых потоков, делали разнообразие в общей картине. Здесь же зарождались облака, и их зародыши в виде пара, поднимающегося расширяющимися кверху струйками и похожего на джина, вылезающего из кувшина, висели тут и там, напоминая о духах тропического леса. А, они, духи, несомненно здесь присутствовали! Верно это они развлекались, заваливая нашу дорогу грязью, камнями и стволами деревьев тогда, когда пора подобных забав уже, в общем-то, закончилась вместе с сезоном дождей. Короче говоря, сельва меня встречала "хлебом с солью", и именно так я и расценил это в своём подсознании. Это радовало! Любое сопротивление вызывает азарт. Но азарт нахлынывает вдвойне, если сопротивление оказывается тебе там, где ты рад любому подвигу. И любой подвиг это есть победа над сопротивлением. Сопротивление всегда логично, подвиг же - абсурден. Сопротивление это препятствование любому изменению извне, и потому оно логично и справедливо. Подвиг не логичен и не всегда справедлив. Но! Но всегда, слышите, всегда, он является синонимом движения. А, уж, куда оно приведёт, это движение, не суть дела. Но оно даёт импульс всему пассивному, инертному, увлекая за собой, пусть хотя бы лишь на миг. Да, забыл сказать, иногда от подвига некуда деваться, даже, если он тебе задаром не нужен - это, когда за тобой все мосты сожжены. В данном случае, наш автобус сделав последнюю петлю по высокогорной дороге, встал, как вкопанный перед первым же разрывом трассы. Всё, дальше пути не было. В течение минут пятнадцати все собирались с мыслями (ибо каждому в такие критические моменты надо собраться с мыслями), и по-тихоньку народ из салона вывалился наружу, вдыхая пряный воздух. Было ощущение, что находишься в предбаннике хорошо протопленной бани. Тем не менее, это ещё не была баня. Баня была впереди, но об этом можно было только догадываться. Я, прихватив фотокамеру, тоже выбрался наружу, то есть в предбанник. Первые минуты ничего фотографировать не хотелось, я наслаждался началом настоящего приключения, предчувствие о нём пьянило. На другой стороне, вдалеке от нас, за множественными разрушениями дороги, где-то стояли встречные автобусы и камьоны (тяжёлые грузовики). А, скоро нам сообщили, что по ту сторону от завалов, нас может подобрать транспорт идущий в сторону Аталайа и Сальвасьон. Н-да, а в это время, сзади нас подпёрли ещё четыре автобуса и грузовика. И, как-будто испытывая нас, местные духи обвалили за нами ещё в двух местах дорогу. Сели были молниеносными, нарастающий шум катящегося потока грязи вызвал вибрацию души и тела - чур, не меня, чур не меня. Мимо! Но за нами дороги не стало. Вот теперь, "мосты были сожжены". Ночёвка в сельве, на дороге находящейся под угрозой обвалов, впечатляла. А, дождик накрапывал вновь, и капли его становились всё крупнее. Народ явно заволновался. Надо что-то делать, делать что-то надо... А, что делать-то? На этот вопрос Чернышевский так и не оветил до сих пор! Но это у Чернышевского не было ответа, а у простых перуанцев он был. Простой народ на подвиги вообще всегда готов, так как не осознаёт его смертельной опасности, но лавры героя так дивно притягательны. Что делать, что делать?! - вниз спускаться, в ущелье, там перейти через горные потоки по перекинутым стволам спиленных дерев, подняться сквозь заросли тропического леса до не разрушенной дороги, где всех поджидают легковушки и автобусы, которые пришли на помощь, по первому сигналу чьего-то уоки-токи, со стороны Аталайа. Но, ведь, это надо ещё спуститься в ущелье вместе с вещами и детьми, надо срубить деревья, которые должны превратиться в мосты, надо также прорубить просеку сквозь непроходимые заросли и подняться по осклизлой от дождей земле на дорогу, где нас ждут. Как там пел Утёсов? - "Легко на сердце от песни весёлой"... Пошло-поехало! Вот они сапоги-сапожки-сапожищи, пригодились! Я знал, я чувствовал, и не ошибся. В сандалиях тут не место шландать. Рюкзак за спину, шляпу на голову, ребёнка в руки... Стоп-стоп-стоп! Какого-такого ребёнка?! Не было у меня такого отродясь. Ан, нет! Увидев, как мать-одиночка, цепляясь за ускользающие коряги и всякие лианы, попыталась по крутому скользкому склону спуститься вниз на стометровую глубину ущелья, держа ребёнка в одной руке и округлый тюк непонятно чего в другой, я попросил у неё дать мне младенц а, ибо в мужских руках он будет более надёжен на таких спусках. Надо же, доверила! Ну, тогда, полезай брат на плечи богатырские, да держись за лямки рюкзака, как за стропы парашютные...

      Спуск с дороги в ущелье был, вероятно, таким же, каким должен быть вход в Ад. Тропа прорубалась несколькими человеками, ловко орудовавшими мачете. В запасниках у шофёров, гоняющих свои машины через сельву всегда есть по паре этого отличного инструмента, который в зависимости от необходимости может служить и как оружие. Тропа, уходила по крутому склону вниз, под нависшие над ней кроны деревьев, мощные корни которых удерживали от ещё больших оползней сырую тяжёлую землю. Полусумрак и пряные испарения, тёплые капли тропического дождя, скатывающиеся с огромных листьев, и шум бурной реки внизу наводили на мысль о том, что жизнь удалась и я нашёл то, что искал - ту неопределённость, имя которой сладкое слово Авантюра. Мальчонка на моих плечах оказался удивительно покладистым и особых хлопот при спуске мне не доставлял. Цепляясь где-то за не слишком надёжные камни и где-то за причудливые, изогнутые словно змеи, корни дерев, несколько раз подскользнувшись и перемазавшись в жирной, сочной земле, но удержав мальчишку на плечах и не ударив его ни обо что, я, наконец, спустился вниз, передав с рук на руки матери её сокровище. Передо мной открылась картина "беженцы на переправе". Множество тюков, корзин, коробок, суетящиеся между ними люди, река, скачущая по каменистому руслу, джунгли, дождь... оставалось только вообразить, что где-то приближается невидимый враг. В довершение ко всему, как последний мазок к картине, неожиданно возникла паника, так как ещё прежде, чем мы спустились к реке, с другой стороны обвалов прибыли взрывники для зачистки остатков дороги и удаления опасно нависших огромных глыб над ней после схода нескольких селей. Раздались свистки и человек с флажком в руках и оранжевой каске, появившийся с другой стороны реки, отчаянно замахал руками, мол отходите дальше, сейчас рванёт. В этот момент я как раз только приспособил фотокамеру на одном из валунов около реки, чтобы сделать свой автопортрет, и принял уже соответствующую мужественную позу, а потому проигнорировал крики и свистки, ибо надо было отсчитать десять положенных секунд для того, чтобы сработала камера и запечатлела меня навеки вечные. Она и запечатлела! В момент, когда камера делала снимок, произошла сильная вспышка, а затем донёсся мощный хлопок, и место над рекой, где нависала огромная скала, окуталось сизым дымом, что-то где хрупнуло, раздался странный скрежет и... ничего не произошло. Однако снимок получился на славу, так как мой взгляд на нём явно был отвлечённо-заинтересованно-удивлённо-тревожный и одновременно насмешливый, потому что скала, которая должна была сверзнуться в моём направлении, осталась всё же на месте. Уступать своё место никому она явно не собиралась. Человек в оранжевой каске о чём-то оживлённо переговаривался с кем-то по уоки-токи и ещё через пять минут, снова раздались свистки и до нас долетело: "Отойдите по-дальше, закладываем второй заряд!" И тут произошло то, чего, по-видимому, никто не ожидал. Что-то хрумкнуло там, откуда многострадальная скала однажды уже подорванная, печально смотрела на своих палачей и случайных свидетелей её несчастья, и раздался такой грозный и завораживающий треск, что даже шумная сельва, показалось, смолкла в эти мгновения, прислушиваясь к неведомому для неё рыку неизвестного чудовища. И я впервые услышал, как гора вскрикнула. Огромная скала просела под собственной тяжестью и медленно набирая скорость поползла вниз, к реке, подминая под себя всё, что было у неё на пути. После первого взрыва прошло всего около десяти минут, и вот, тяжело раненый колосс всё-таки рухнул к ногам (хорошо, что ещё не на ноги!) своих победителей. К тому времени, я уже благополучно отошёл в сторону и наблюдал за тем, как два человека валили внушительное дерево в сторону реки, делая из него импровизированный мост...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

    Гуськом, опять-таки цепляясь за коряги и камни, нагруженные вещами и детьми, спешившиеся пассажиры долгой цепочкой потянулись вверх, переходя реку по нескольким переброшенным через неё недавно срубленным деревьям. Всё это весьма вдохновляло меня, ибо было моим, тем, чего ждёшь от жизни. А, чего жду от жизни? Насыщения ею! И, заметьте, не комфортом, не тем относительным благополучием, которое даёт цивилизация, а именно той самой жизнью, где ты можешь видеть мир таким, каким он на самом деле создан, далёкий от искусственных систем, эгрегоров - творения мыслеформ человеческих. Я уже ощутил всю мощь девственного леса, его тайны, скрытые в вечном полусумраке под огромными кронами переплетённых ветвями и лианами деревьев. Здесь, где-то, блуждает мой зверь, ягуар, мягкими кошачьими лапами ступающий по первозданной земле. Здесь звучит та самая, сладкая музыка моей души - голоса тропического леса, журчание ручьёв и капель с листьев, звон водопадов и голоса неведомых птиц, а любой внезапный шорох возбуждает воображение и делает слух тонким, улавливающим малейший шёпот сельвы. Здесь нет недосказанностей, здесь всё открыто, здесь ты и мир соприкасаются и проникают друг в друга, растовряясь один в другом. Здесь ты слышишь себя и природу, и природа становится частью тебя. Это не городской парк, и не пригородный лесок, это могучая сельва, мадре индейцев и божество их, где в каждом дереве и каждом животном и каждой птице, в каждом цветке проявляется её живая душа, которая общается с тобой посредством тысячи языков, и их, рано или поздно, ты научишься понимать. И прав был Редъярд Киплинг, книга джунглей существует, но осталась она не прочитанной, ибо те, кто пришёл в гости к индейцам, предпочли вырвать её листы не удосужившись прочесть их. И богатство этого зелёного мира они обратили в пыль, добывая из него мёртвые вещи и изгоняя живую душу его в самые глубины южного континента. Но! Но, всё ещё видна невообразимая мощь тропических лесов, всё ещё дышат их лёгкие, обогащая воздух планеты кислородом и насыщая атмосферу животворной влагой...
    Вверх, к той части дороги, где нас ждали подошедшие за нами автобусы, мы пробирались почти таким же образом, как и спускались в ущелье после вынужденной высадки из нашего транспорта. Прошло уже более двух с половиной часов, как началось это приключение. Дождь был очень тёплым, а потому приятным. И, хотя, одежда намокла, это не казалось большим неудобством. Выбравшись наконец на дорогу, мы действительно обнаружили несколько автобусов, которые воспользовавшись достаточно широкой искусственной площадкой в этом месте, уже развернулись в сторону Сальвасьон и поджидали незадачливых пассажиров. Кроме них там виднелись даже легковые авто. Многие из нас частенько поглядывали вверх, на нависшие над нами и заросшие лесом склоны, именно оттуда могли незаметно двинуться вниз новые сели и смести всю нашу, достаточно большую группу обратно в ущелье. Стоило бы поторопиться, но похоже, что все сделались какими-то фаталистами и потому спокойно ожидали сидя в машинах или бродя подле них, когда последние наши сотоварищи по несчастью доберутся до поджидающих их на дороге авто. Я приспособил свою фотокамеру, поставив её предварительно на автоматический режим съёмки с запасом в десять секунд, на задний бампер соседнего автобуса, который стоял одним из первых в ожидании отправления, и отошёл от него на несколько шагов примеряясь для лучшего ракурса, дабы запечатлеть себя самого на фоне джунглей. И в момент, когда до съёмки осталось всего пару секунд, раскрашенный в канареечный цвет бус мягко снялся с тормозов и плавно двинулся вперёд, набирая скорость. Не дожидаясь пока фотоаппарат соскользнёт с бампера в дорожную лужу, я в несколько прыжков достиг удирающего проказника, и схватил свою любимую дорогую игрушку в самый последний момент. Жаль было бы, если бы испортился аппарат, ведь он, это то, что фиксирует поэтапно мой путь, не давая мне забыть о каких-нибудь существенных мелочах, необходимых для точного ведения записей в блокноте. Я подготовился к этому путешествию недостаточно, мне стоило бы взять с собой и запасную батарею, и ещё пару карт памяти для фотоаппарата, а также какой-нибудь подходящий пластиковый box на дождливые случаи. Но, я, честно говоря, как-то не особо утруждал себя вообще по-поводу правильного планирования этого путешествия. Наитие, понимаете ли! Ну, всё должно делаться легко и просто, без заморочек, как у барона Мюнхгаузена, который охотился на уток через трубу каминного дымохода, получая уже опалённую птицу прямо с неба и точно на подставленное в камин же блюдо. Впрочем, не следуйте моему примеру, если вы привыкли тщательно проверять запасники вашего багажа до последней спички, прежде, чем отправитесь в поход. Я же предпочиаю приходить и получать на месте то, что и так принадлежит мне, по праву путешественника. Но это отдельная тема, и я её ещё затрону позже. А пока... пока наступил и наш черёд тронуться в путь, по дороге на Аталайа и Сальвасьон, углубившись в нижнюю сельву, что находится на высоте не превышающей 50-100 метров над уровнем моря. Этот участок пути был не менее сложным и ещё более интересным. Чем глубже в лес, тем занятнее становится сказка...

___________________________________________________________________________________

 

____________________________АМАЗОНИЯ__________________________

 

    Красота тропического леса и тепло, которое он источал, настраивали на радужные мысли. Наш бус часто переезжал через широкие, текущие через дорогу ручьи, начинавшие свой путь с высоты заросших сочной зеленью скал. Неизвестные птицы переговаривались между собой, и крикливые попугаи, окрашенные во все цвета радуги, много раз пролетали над нами и исчезали в живом тропическом лесу. Выставив ладонь за открытое окно, я набрал капли дождя и умылся ими, освежив себя. Оставалось ещё часа три до Аталайа, первого пункта на моём пути, через который открывалась дорога (точнее, тропа!) в уже настоящую сельву, где населённые места очень редки и пробраться из одного в другое представляется трудно-разрешимой задачей, так как лес здесь, практически, непроходимый, особенно, сразу после окончания сезона дождей.
   Наконец, после многочисленных поворотов на серпантине горной дороги, мы въехали в низину, спустившись по другую, восточную сторону Анд, где и начинается та самая сельва, о которой с восхищением и содроганием писали те, кому довелось побывать в ней, оставаясь продолжительное время один на один с тропическим лесом, и выйти из него живыми. И мне, на мгновение,  почудились первые конкистадоры, которые под водительством командора Франциско Орельяно, первыми прошли по Амазонке из восточного Перу до устья этой великой реки. Эти смелые и жестокие люди сделали первыми то, на что не каждый современный путешественник отважится в наше время. А, ведь, им пришлось не просто пройти и проплыть пять тысяч километров по незнакомой тропической реке, но ещё и сражаться со множеством племён, которые они встретили на своём пути. И, знаю, по рассказам, что назвали эту реку в честь знаменитых воительниц  древнего мира, амазонок, не случайно. Довелось столкнуться Орельяно и его солдатам возле устья одного из притоков Амазонки, реки Тромбетас, с племенем, где высокие стройные женщины, вооружённые луками и стрелами, сражались наравне со своими мужчинами, а всякую попытку кого-либо трусливо бежать с поля боя, пресекали ударами дубин. Потрясённые увиденным, испанцы и дали название великой реке, Амазонка... Сколько воды утекло с той поры! Сколько историй хранит эта река! Знаю, что вода имеет память. Хотел бы я однажды научиться читать по воде. И не надо иронизировать по этому поводу, добавляя, мол, на воде вилами писано! Да, писано! Да, и, однажды, люди научаться читать следы давно минувших дней на реке.
    И вот, из леса, мы вынырнули на, относительно, открытое пространство. Относительно потому, что оно было ограничено кромкой леса уходящего в бесконечность. Каменистое русло усохшей, в связи с уменьшением количества осадков, Синей Реки (Rio Azul), рассекало лес пополам. Порт, а точнее пристань Аталайа, обескуражил меня. Нет, не тем, что он не тянул на то, чтобы называться портом (я этого и не ожидал), а тем, что длинные моторные lanchas (лодки), не покачивались на речных волнах, но лежали на высохших камнях русла реки. Н-да, отсюда нельзя было уйти на лодке в ближайшее время, пришлось бы дожидаться, чтобы где-то в горах прошёл, хотя бы, ещё один ливневый дождь. Можно было расчитывать на это, так как я чувствовал, что очень сильно парит. Но, вот, когда именно разразится дождь, было непонятно. Его могло не быть ещё сутки или двое, а до этого момента, ланчас так бы и лежали на боку, ожидая лучшей для них поры. А я уже начал проникновение в сельву. А меня уже, как Остапа "понесло". Мне необходимо движение в "дальше" и в "глубже". Это, как наркотик, раз уж ступил на эту землю, то увидь максимум того, что можешь увидеть. Я понял, что Аталайа не предложит того, что бы мне хотелось, и тогда, передо мной окончательно нарисовался тот путь, который я, ещё находясь в Куско, в гостеприимном "El Mirador", отметил себе ручкой на истрёпанной карте.
    Пока мы стояли, разгружаясь в Аталайа, так как многие пассажиры сошли именно здесь, я разговорился с нашим шофёром. Сантьяго, так его звали, был сухощавым мужичком, явно креольского происхождения. Он доброхотливо мне рассказал, что сейчас не самое лучшее время для Rio Azul, а потому, мне лучше добраться сегодня с его же автобусом до Сальвасьон, где я смогу переночевать в одной, из двух имеющих там место быть, гостинниц, и на следующее утро, часов в семь, отправиться до последнего "бункера цивилизации", Итауаниа, что расположился на берегу одного из крупнейших притоков Амазонки, реки Мадре де Дьос.
   Есть в такой парильне мне совсем не хотелось, но, пока шла разгрузка автобуса, я сходил купить мороженного, которое было очень даже к месту и времени, и запил его несколькими глотками рома из фляги, и жизнь мне показалась мёдом с кисельными берегами. Чем хорош ром, так это тем, что он, в отличии от водки, может быть спокойно потребляем, как в холодном, так и в тёплом состоянии, согревая, когда мёрзнешь и не напрягая во время жары. Оч-чень хороший напиток. Бр-р-р-р!
   Наконец, Сантьяго махнул рукой и сказал: "Поехали!" Ну, поехали, так поехали. Я теперь, как Емеля на печи, только и осталось приговаривать:" По-щучьему велению, по-моему хотению, поезжай печь сама в городишко Сальвасьон, что стоит прежде Синтуя!" Едем, значит, интересно так - дороги нет, есть русло реки, по которому река и не течёт, так как "небесная канцелярия" вентель ентой трубе и перекрыла, как раз. Вот! К чему это я? Н-да! А, к тому, товарищи вы мои, сердцу милые, но далёкие от меня, что едем мы по широкой "автостраде", разухабистой, как русская дорога во времена Ильи Муромца и до сегодняшних дней, и имя этой автостраде есть русло rio Azul. А, всё, дороги кончились, край света, "Тьматаракань", ворота в Рай или выход из Ада. Ай, кто пискнул, "а как же там люди живут"?! Вы же живёте в России - и ничего, нормально. Вот и здесь люди живут нормально. Просто у них к жизни меньше претензий. И действительно, тут "Майбах" или "Мерседес" не нужны. Вот такая "печь", на которой я еду, нужна. Те, кто с претензиями приезжают сюда, быстро сматываются, потому что "по-щучьему велению, по-моему хотению" у них, ну, никак не получается, ибо в этой приговорке тайный смысл есть, кой не всякому прохожему-перехожему доступен... Катимся, подпрыгиваем, ползём, вылезаем из автобуса, камешки в сторону большие откидываем, чтобы подвеску не повредить, маленькие, напротив, в ямки закидываем, что на нашем пути возникают. Вот так и колыхаемся некоторое время, пока не выезжаем на некое подобие дороги. А лес кругом нас какой! Залюбуешься. А место само, кажется, принадлежит другой планете. И кругом тишина, и нет никого. Ну, вот, чуть не договорился до "мёртвых с косами". Но, ведь, как романтично, как экзотично!..
   Ехали-ехали, и, наконец. приехали. Сальвасьон! Думаю, что не случайно так назвали этот городишко-деревушку. Salvacion означает "Спасение". По-любому, и тот, кто с гор спустился, и тот, кто из сельвы вышел, могли бы увидеть в нём истинное спасение, ибо, несмотря на свой неказистый вид, он может послужить настоящим прибежищем для усталого пилигрима, спустившегося с гор, и оборванного авантюриста, вырвавшегося из цепкого плена сельвы. Дальше его, только Синтуйа, и Итауаниа - рыбацкий посёлочек, затерянный на берегах Rio Madre de Dios, и больше ничего на протяжении огромного пространства. Нет, есть, конечно, племена разные, да тайные лагеря наркотрафикантов и скрытые от любопытных взоров нелегальные заимки старателей, моющих золото. Но не зная броду, лучше не соваться в воду, добром такие встречи кончаются редко, чаще они вообще кончаются, раз  и навсегда. Быть скормленным пираньям не слишком большое удовольствие, хотя и к такому варианту можно отнестись философски при соответствующей подготовке. Ха! Дзен-буддисты и йоги меня поймут. Короче, bienvenidos a las Amazonas (добро пожаловать в Амазонию)! И, вот, ведь, кочерыжка какая, часто именно они и едут сюда, в противоположную сторону от Гималаев. Ох, не зря говорят, что места Силы между собой связаны на Земле, иначе с чего бы такие паломники тутоньки появились бы...

 

 

_________________________РАЙ ЗЕМНОЙ___________________________

 

     Было очень душно, вокруг виднелся лес, и единственная дорога, пересекавшая весь этот посёлок, терялась в гуще деревьев, заслонивших всякий горизонт. Ещё на подъезде в Сальвасьон, некоторые просили Сантьяго, нашего шофёра, остановить автобус где-то в лесу, и там сходили, вытаскивая нехитрые пожитки и направляясь в сторону своих хижин, которые больше напоминали открытые веранды. Во многих таких местах кудахтали куры, ворчали жирные индюки и лениво за ними следили собаки, лежавшие под навесом хижин-веранд, в ожидании прибытия хозяйки или хозяина. Называть ли это бедностью? Врядли! Для живущих в этих местах отпадает нужда во многих предметах цивилизации. Здесь всё приближено к природе, которая и регулирует отношения между собой и людьми. Здесь нет искусственного мира, который мы создали в своих городах, где уже далеко не каждый ребёнок знает, как выглядит живая корова и индюк, не говоря уже о тапире или пингвине. Вероятно, зоопарки и были созданы с целью восполнения пробелов в знаниях городской публики в отношении дикой природы, связь с которой люди потеряли, создав городское общество.

   Теперь же, наш небольшой автобус, наконец, остановился в самом центре Сальвасьон, и те немногие пассажиры, которые всё ещё оставались в салоне до последнего момента, теперь, не спеша, снимали с крыши свои мешки и баулы. Я никогда не был в этих местах, но знал, что на моей карте остались ещё два населённых пункта, Синтуя и Итауаниа, до которых я не добрался всё ещё. Последний находился на самом берегу реки Мадре де Дьос, и по моим расчётам не был далее, чем в километрах сорока от Сальвасьон.

    И вот, нас осталось всего трое в салоне автобуса. И снова тронулись в путь. И снова был лес, над которым висело горячее солнце. Было ощущение, что парило, словно в хорошей бане. Дождя уже не ждали, так как судя по всему, в горах мы застали последние выжимки тропических ливней. Наступал сухой сезон. И всё-таки, парило. Выехав из Сальвасьон, мы прокатились ещё минут пятнадцать по грунтовой дороге, и, опять... дорога кончилась, начиналось пересохшее русло каменистой реки. Благо камни были достаточно мелкими и хорошо округлёнными, так что, со скоростью черепахи, мы поползли по самому руслу реки, следуя всем его вывертам, а таинственный лес нависал над низкими берегами. Это было красивое зрелище. Золотое солнце, синее небо, зелень тропического леса, каменистое русло и полное отсутствие всякой цивилизации. Здесь реально ощущалось, что достаточно сделать шаг в сторону от природной дороги, по которой мы ехали, и человек просто пропадёт в зелёной бездне, конца и края которой не видно. Погрузившись в какую-то нирвану, я и не заметил, как мы вновь въехали в лес, отвернув от несуществующей реки на заход солнца. Теперь мы вскарабкивались на какие-то склизкие обрывы, где нам приходилось с трудом объезжать оползни жирного чернозёма и огромные корни смытых потоками деревьев. В некоторых местах нам пришлось всем поработать лопатами, которые, видимо, были запасены предусмотрительным Сантьяго на всех пассажиров, на случай, если придётся расчищать завалы. Так оно и получилось. Слава богу, я был в резиновых сапогах и мне не пришлось оставлять свои сандалии увязшими в раскисшей земле. Мы справились с этой работой. Тронулись в путь и через пару поворотов вновь встали, как вкопанные, чтобы в очередной раз приняться за расчистку пути. Некоторые деревья были такими огромными, что напомнили мне одну картинку из старого учебника не то биологии, не то географии, на которой была изображена гигантская секвойя, в коей был пробит тунель-дупло для автомобилей проезжавших под нею. Высота крон потрясала, это был целый живой мир, существующий на раскидистых ветвях огромных деревьев, порой обросших мхом и лианами так, что, даже вблизи, они казались какими-то сказочными чудовищами. Иногда, над нами с криком пролетали какие-то странные большие птицы, чем-то напоминающие сороку-белобоку и какаду одновременно. А, иногда,  прямо из под колёс вспархивали большие бабочки очень ярких цветов и всевозможных оттенков. Лес жил своей жизнью, а мы, несколько человек, разместившихся в жестяной коробке на колёсах, проезжали зрителями через невообразимый парк юрского периода, откуда в любой момент мог вынырнуть свирепый хищник тиранозавр в поисках своей добычи. Однако... фантазии! Да, уж...

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

__________________________ПЕРВАЯ НОЧЬ В СЕЛЬВЕ__________________________

 

Полусумрак леса, безумные ароматы неизвестных цветов, пахнущие сырой землёй обрывы, заросшие всевозможной растительностью, и крики непуганных птиц и зверей, всё вместе делало мой въезд в сельву весьма торжественным, завораживающим и немного тревожным. И, вот, перед нами возникло несколько открытое пространство, освобождённое от леса и занятое небольшими домами, как всегда, в сельве, расположенными вдоль единственной улицы. Правда, кое-где на задворках, прижатые к лесу, ютились и некоторые другие строения. Похоже, что Сантьяго знал дом каждого из остававшихся в его автотелеге и потому развёз всех по своим местам, пообещав мне, что высадит меня около маленького гостеприимного хостала под названием «Шейла», что он и сделал. Местечко называлось Синтуя. Предпоследний пункт моего сухопутного путешествия в сельве. Мы договорились с Сантьяго, что на следующее утро, в семь часов, я приду на «центральную площадь», откуда мы отправимся в дальнейшее путешествие на автобусе в сторону Итауаниа. А, теперь, хотелось только одного, привести себя в порядок, перекусить и вытянуться на чистой постели. Хозяева оказались гостеприимными, а хостал был назван в честь младшей дочки хозяйки, Шейлы, которая ни минуты не могла посидеть спокойно, особенно, видимо, в присутствии гостя. Кошки и собаки, жившие в доме, были несомненно в восторге, что она переключила своё повседневное и, видимо, назойливое для них внимание, на меня. Впрочем, я был спасён от юркой девчушки её матерью, которая шлёпнув ту по попе, загнала её в другую комнату, где ей надлежало сделать уроки.

      Дом был разделён, как бы на две части. Одна была отведена для гостей, другая для хозяев. В отсутствие, же, гостей, хозяева или их родственники сами занимали пустующие спальни, если в том была нужда. Комната, в которой я поселился была очень простой, спартанские условия которой меня вполне удовлетворяли. Хозяйка, отдавая мне ключ, сообщила, что, как только совсем стемнеет, динамо-машина даст свет, а отключат его около одинадцати часов. Что ж, это меня не очень волновало, но безумно хотелось расслабиться после напряжённого дня, и я, закрыв за хозяйкой дверь, сразу же нырнул в душ. Нужды в горячей воде не было, а холодная лилась словно парное молоко и доставила мне большое удовольствие за ту четверть часа, что я понежился под нею, смывая пот и грязь, собранные за путешествие. После душа, переодевшись, я выбрался на воздух ещё засветло. Мальчишки, гонявшие мяч на единственной улице посёлка, не прекращая игры проводили меня любопытными взглядами, стараясь не выдавать своего любопытства. По-видимому, белых здесь встречали не слишком часто, хотя в журнале записей хостала я обнаружил одного немца и французскую пару. Хм, французы почему-то чаще всех путешествуют парами, это я давно подметил. Пройдясь по улице и здороваясь со всеми, кого встретил (здесь всегда здороваются в таких городках даже с незнакомыми, при этом пристально приглядываясь к ним), я зашёл в один из немногочисленных магазинчиков, чтобы не только взглянуть на ассортимент имеющихся продуктов, но и чтобы пополнить свои иссякшие запасы скромного продовольствия. Набор продуктов для этого места был не таким уж и плохим, тем более, что сельва могла дать местным житялям немало своих плодов. Но цены на завозное кусались. И то говоря, путь сюда был не близкий и каждый лишний километр наматывал дополнительную стоимость продукта. Вероятно, что в сезон дождей, когда подобные посёлки оказываются полностью отрезанными от цивилизации, цены здесь вырастают в разы. Впрочем, здесь многие живут в долг, и набирая продукты, покупатель лишь расписывается за них и платит потом по мере поступления в свой бюджет денег. Прихватив мороженное, купив себе немного фруктов и галет, я не упустил, также, бутылку с ромом и двинулся в обратный путь, к своему хосталу. Солнце, как-то очень быстро соскользнуло к верхушкам потемневших перед наступающими сумерками дерев, и вдруг, мгновенно почти, исчезло, не оставив после себя долгого заката, к которым привыкли мы у себя, в северных странах. И тут же застрекотала динамо-машина, и прежде, чем я успел взяться, в почти полной темноте, за ручку двери своих апартаментов, на ближайшем фонаре тускло моргнула лампочка, и с каждой секундой загораясь всё ярче, озарила хостал, в котором я остановился. Войдя к себе, я прежде, чем зажёг свет, закрыл все окна, чтобы не привлечь внутрь стаи жаждущих моей крови москитов, и бросив покупки на огромную постель, над которой висел круг с противомоскитной сеткой, принялся за тщательное уничтожение кровососущей братии. Когда битва с ними была окончена, я наконец смог позволить себе расслабиться. Ещё раз ополоснувшись до пояса,  разлил в свой стаканчик немного рома, надкусил, не зашкуривая, карамболу (очень сильно кислый, но жаропонижающий и приятный на вкус фрукт) и мысленно произнеся тост в честь всех бравых путешественников, к коим, естественно относил и себя самого, я выпил, и краем глаза увидел отражённую в зеркале, сморщившуюся свою физиономию, не то от забористого рома, не то от ядрёной карамболы. Вообще, в самой сельве, когда ты находишься в походе по ней, не следует злоупотреблять алкогольными напитками, если того не требует только дезенфекция перед неизвестной снедью, которую приходится здесь употреблять в пищу, приготовленною на воде, взятой прямо из реки. Дело в том, что любой укус змеи или какого другого ядовитого представителя сельвы, в разы повышает смертельную опасность от укуса для того, у кого имеется в организме алкоголь. Впрочем, это должен знать любой школьник, который хоть чуть-чуть учил зологию и иногда ходил в лес, где водятся ядовитые гады. Лучше бы носить с собой в таких случаях пакет молока, чтобы отпаиваться им в случае укуса, но я не представляю, как это возможно, и потому предполагаю, что просто надо быть чуть по-внимательнее, и всегда помнить, что это не моя судьба уподобиться Вещему Олегу...

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ (07 августа 2010)

 

Комментарии:

Потрясно!!! 5+ и это не предел!

Незабудка Обычная
0 / 2
27.05.2010 | 04:40

6+

дополнительный балл за точку невозврата точнее за отсутствие сомнений..

 

Ник Норманн
0 / 580
28.05.2010 | 04:41

Отсутствие сомнений от самоуверенности, а точка невозврата от правильной оценки расстояний - что ближе? Вернуться или остаться.

Незабудка Обычная
0 / 2
30.05.2010 | 12:56

А может просто нужно верить в себя, в свою счастливую звезду? В свое фатальное везение...у меня так...иначе бы теряла кучу времени на сомнения...

А точка невозрата -эт как у богатыря -налево пойдешь, коня потеряешь...

ведь если мы задаем себе какой-то вопрос -мы явно знаем ответ, иначе бы не сформулировали вопрос...Подходишь к такому камню и уже знаешь, что с чем-то нужно расстаться....и решение приходит из сформированных ценностей....и знаешь ведь, чем опаснее-тем интереснее...и...головы не жалко...

Значит сомневаешься и все равно идешь? Нет, лучше не сомневаться... так страшно будет, не люблю бояться, даже в компании.... Не а

Ник Норманн
0 / 580
30.05.2010 | 19:52

Я же говорю, что осутствие сомнений от самоуверенности. То есть, сомнений-то как  раз никаких никогда не возникает. Я никогда не отклоняюсь от выбранного пути. Однажды сделанный выбор означает лишь, что ты вошёл в новый сектор, который, в свою очередь, предоставит  тебе иные выборы, отличные от тех, от коих ты отказалась минутой ранее.

   А точка невозврата это подсознательное определение человеком, прошёл ли он уже середину пути или нет. Только и всего.

Незабудка Обычная
0 / 2
25.06.2010 | 15:35

Черт возьми! А что это такое -путь?Линия от одного пункта до другого? Как понять -середина это или нет,  и может ли быть середина, если путь бесконечен -как ты говоришь -новый сектор (так и хочется добавить -обзора)

Ник Норманн
0 / 580
28.05.2010 | 04:37

Пределов быть не может априори!)))